Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: скажи мне, что ты читаешь (список заголовков)
23:50 

Listen how calmly I can tell you the whole story
Довольно бессмысленных реплик в пространство, возвращаемся к порядку и системе.

"Осень Средневековья" Хёйзинги, к счастью, закончилась. Нет занятия сомнительней, чем пытаться прочесть неинтересную книгу из нелепого чувства долга и стремления к завершенности во всем. Давая беглый, ознакомительный анализ отдельных сторон жизни в период заката Средневековья, Хёйзинга в конспективной форме подводит итог эпохи, рассчитывая при этом на подготовленного читателя, которому не нужно объяснять всю предысторию, чтобы описываемое время, его особенности, исторические перипетии стали понятны. Вместить на 400 страницах изображение целого пласта истории, дать при этом разветвленную сеть отсылок, цитат, авторитетных мнений - труд адский. Естественно, он не предполагает излишней детализации, обширных экскурсов в прошлое, иначе каждую главу книги можно было бы превратить в полноценное самостоятельное исследование. Естественно, что книголюбу без малейшего предварительного представления о событиях Средних веков, укладе жизни, культуре и пр. сложно и нудно продираться сквозь рассуждения "для посвященных", этакое резюме, позволяющее суммировать и закрепить имеющиеся знания. А лезть в энциклопедический словарь всякий раз, как на странице возникает незнакомое имя, аллюзия на картину/произведение, упоминание о битве, коронации и пр. - не всегда хочется. Вот и блуждаешь тоскливо среди неизвестных королей и поэтов, без особого удовольствия для себя. Ко всему прочему, сам слог местами сложен для понимания "с ходу" - то ли перевод такой тяжеловесный, то ли особенность стиля Хёйзинги.
Но! Все же несколько любопытных мыслей ближе к концу нашлось.
"Основная особенность культуры позднего Средневековья - ее чрезмерно визуальный характер. С ним тесно связано атрофирование мышления. Мыслят исключительно в зрительных представлениях. Все, что хотят выразить, вкладывают в зрительный образ."
Ничего не напоминает? Бесчисленные фильмы, непрерывное мелькание изображения на ТВ, фотография как поголовное средство самовыражения (или самовыроажевывания - смотря по наличию таланта у фотографа), практически на уровне инстинкта собирательства коллекционирование картинок из сети... Появление термина "клиповое мышление" - мышление в заданных визуальных образах. Непременное использование "средств технической поддержки" в процессе обучения - без пауэрпойнтовских картинок материал просто не воспринимается. Ставить категорический диагноз атрофирования мозга современному человеку я остерегусь, но тем не менее: мышление стало более примитивным, однообразным, ленивым, если хотите. Пример из жизни: пыталась читать ребенку сказку, но ему не интересно слушать, потому что надо самому представлять персонажей, обстановку, действие. Зато у него есть мультик по той же сказке, и его он посмотрит с удовольствием - потому что образ уже дан, его не нужно выдумывать самостоятельно. Далее...
"Поэтическое искусство... как будто обходится почти вовсе без новых идей. Мы видим всеобщее бессилие сочинить что-либо новое. Наступает передышка в мышлении; творческий дух завершил построение здания Средневековья и еше ворочается от усталости."
Почему появляются Минаевы, Стоговы, Робски, претендующие на роль провозвестников ценностей Ультранового времени - грязнейшего цинизма, погони за деньгами, перепиха в любое время дня и ночи не взирая на личности? Почему модными становятся писатели, активно разбавляющие примитивнейшее повествование непечатной лексикой, пишущие без знаков препинания и без какой-либо конечной идеи? Потому что необходимо вызывающей формой, эпатажем прикрыть обедневшее содержание, в котором - ни капли свежей крови, все старо и предсказуемо, все сюжеты хрестоматийны. Ремейки, ремиксы, перестройка и переписка на новый лад - усталое сознание топчется на месте, не в силах породить что-то мало-мальски новое. Ведь количество комбинаций семи нот и семи цветов, даже учитывая полутона и оттенки, исчерпаемо. Наша эпоха свой лимит, похоже, выбрала. Мы не видим пути дальше, а потому извлекаем самое лучшее из прошлого, чтобы, подвергнув его обработке, выдать за новое, ранее не существовавшее.
Это тупик?
За Средневековьем последовало Возрождение - свободный вздох человеческого разума, нашедшего дорогу вперед. После десятилетий бессмысленного перебора былого и попыток его реанимации человек прозрел и будто бы получил импульс к созиданию вместо исторического пережевывания.
Исходя из логики развития истории - которая, по-видимому, тяготеет все же к спиралевидной форме - можно несмело надеяться, что кто-то, пришедший после нас, будет избавлен от ментальных шор и обретет душевный простор для оригинального бытия и творчества. Вопрос: случится ли нам застать это прекрасное время и через что должно пройти человечество, чтобы в ходе эволюции появился представитель эпохи Второго Ренессанса?

@музыка: Dirty Elegance - Foreworld

@темы: voices in my head, Платон мне друг, вечернее, скажи мне, что ты читаешь

19:51 

Юн Айвиде Линдквист "Блаженны мертвые"

Listen how calmly I can tell you the whole story
Небольшое лирическое вступление о культуре Скандинавии вообще (так, наблюдения). Ей присущи две особенности: во-первых, свобода от понятия "как надо, чтобы было по-европейски". Ну не работают здесь общепринятые стереотипы, ярлыки, правила и пр. Определенная изолированность от континентальной Европы оберегла скандинавов от разного рода табу и заставила искать собственные средства выразительности. Знатоки утвердают, что именно по этой причине шведское порно - одно из самых отвязных. По этой причине скандинавское искусство осмеливает говорить на те темы, которые не являются широко обсуждаемыми в прочем цивилизованном мире, и говорить теми словами, которые оно считает нужными.
Во-вторых, североевропейские страны, в частности, Швеция, были и остаются закрытыми для культурной экспансии Запада (даром, что ли, они социализм построили?), причем в очень интересном разрезе. Они никогда не противостояли веяниям из-за Атлантики, никогда специально не ограничивали наплыв продуктов киноиндустрии, музыки, литературы, моды и пр.- да и как это сделать в условиях почти единого мира? Просто все эти "подарки" из-за бугра никогда не возводились в Швеции (еще раз подчеркну, что рассматриваю ее одну ради удобства. Прочие скандинавские страны, за исключением разве что Дании, ведут себя точно так же) в статус настолько культовых, чтобы бездумно ассимилировать их в собственную культуру. Всегда шведы находят, что из родного и понятного можно противопоставить зарубежному. И конкуренция здесь, похоже, не в пользу пришлого. Да, шведы смотрят американские блокбастеры - но как-то не стремятся подражать, снимая собственное кино. Зачастую фильмы просто не озвучиваются по-шведски, достаточно субтитров. "И вообще, - говорят шведы, - у нас есть Бергман, Таге и Хассе, Лукас Мудисон, Юсеф Фарес - на том наше киноискусство и держится". Да, шведская молодежь наверняка слушает что-нибудь из ныне модного и повсюду играющего, но любовь к шведскому джазу и "музыке окраин" все же перевешивает. Да, шведы читают мировые бестселлеры, но, как правило, на английском. Переводится только заведомая нетленка, типа Толкина, Роулинг и Переса-Реверте, которую можно безбоязненно оставить в родном литературном пространстве - это же не бульварные книжицы, тоннами выпускаемые излишне плодовитыми писаками. Опять же, дело в том, что у них уже есть оригинальная литература, которой стоит гордиться: Стриндберг, Линдгрен, Лагерлёф, Юнас Гарделль, Юнас Кимири и др. В том числе, Юн Линдквист.

Бывший фокусник и артист жанра стэндап камеди, Линдквист всерьез занялся литературой в 2004 году, написав роман о вампирах "Впусти меня" (коий был экранизирован и в прошлом году даже шел в Доме кино). Затем родилась жуткая сказка "Блаженны мертвые", причем успех ее был таков, что 4 шведские гос.телекомпании и 16 продессеров боролись за право снимать по ней фильм.
Итак, немного о сюжете. Стокгольм, середина августа. Стоит небывалая жара, город угнетает электромагнитная аномалия. Люди мучаются мигренью, электроприборы отказываются выключаться, город тихонько сходит с ума. И тут, как будто мало Стокгольму проблем из-за погоды (а может быть, именно из-за них) начинают оживать мертвецы. Оживать и рваться к своим ныне живущим родственникам. Этакий Апокалипсис в ограниченных масштабах. Автор очень, я бы сказала, "аппетитно", со всеми физиологическими подробностями, описывает вернувшихся, но, несмотря на это, оторваться от чтения невозможно. Линдквист умело обходит кажущуюся неизбежной при таком сюжете идею о злобных зомби - он подает это тотальное воскресение, как неизвестное пока науке явление. Минимум мистики. Напротив, постоянные попытки найти рациональное объяснение происходящему. Вставки в форме репортажей, отчетов экстренных комиссий и прочей документации только добавляют правдоподобия и словно бы "приземляют" повествование. Очень верный ход - писать не ради самого ужаса, а ради того, чтобы изобразить реакцию современного человека, привыкшего иметь твердую почву логики под ногами, в условиях, противоречащих здравому смыслу. Все правильно. Случилась буря - мы ищем климатические предпосылки. Случился теракт - мы перебираем геополитические связи. А вот воскресли мертвецы... Глобальное потепление? Происки антиглобалистов? Диверсия неуспокоившихся стран соц.лагеря? И в Линдквиста те, кто не свихнулся от ужаса, будут гадать так, пока не придумают себе спасительное объяснение про энзимы, обмен веществ и пр.
В центре повествования - несколько человек, каждый из которых пережил утрату родственника и его возвращение. Перед читателем предстает палитра разнообразных эмоций. Давид Зеттерберг, жена которого разбилась в автокатастрофе и оставила его с маленьким сыном, пребывает в полной растерянности - как может быть та, которую он любил больше жизни, о здоровье которой молился, этим существом с развороченным телом, с пустым взглядом, механическим голосом? Густав Малер, потерявший внука, использует шанс, чтобы вернуть его и, может быть, таким образом помириться с дочерью, но испытывает лишь разочарование, понимая, что полуистлевшая телесная оболочка не станет прежним Элиасом. Эльви, несколько лет ухаживавшая за тяжело больным мужем, досадует на его возвращение - сколько времени она мучилась с ним живым, и вот он мертвым снова пришел, создавая проблему. Ее внучка Флора, гот то, фанатка Мэрилина Мэнсона, проявляющая склонность к саморазрушению, просто пытается разобраться в том, что она долгое время почитала за свою сущность - она пытается понять Смерть. И в конечном счете, ей это удается, ибо именно Флора первой догадается, как отправить оживших обратно.
На мой взгляд, Линдквист на страницах романа произвел очень любопытный умозрительный опыт. Полагаю, каждый, кого смерть лишила родственника/друга/любимого, хотел бы вернуть его, но... люди не осознают, что мечтают о возвращении усопших такими, какими они запомнились. По сути, мы любим не человека, а память, с ним связанную. И уж конечно, нет нам толку от бренного тела, траченного тлением, если это тело не содержит прежней души, если оно не способно говорить с нами, да просто нас воспринимать. "Именно поэтому, - читаем мы между строк, - не надо столь необдуманных желаний. Пусть мёртвые остаются мертвыми. Для обоюдного блага будем существовать в разных мирах." Об этом говорит Богородица в видении, снизошедшем на Эльви.
И еще одна вещь в этом романе - концепция отражения эмоций, иллюстрирующая золотое правило Канта. Как выяснилось, универсальное руководство на все случаи, даже когда не знаешь, как вести себя с вдруг появившимся из небытия родственником.

@темы: скажи мне, что ты читаешь

20:40 

Герман Гессе "Нарцисс и Гольдмунд"

Listen how calmly I can tell you the whole story
"Читая книгу, читай меня. Учись видеть ненаписанное, слышать несказанное. Я покажу источники знаний - ты не обязана принимать мою систему мира за свою, но, изучив ее устройство, ты поймешь меня. Я не смогу рассказать о себе так, как это сделано в книгах. Собирай по сотням томов мысли-брызги, познавай меня. Находи ответы на вопросы, что никогда не осмелишься задать. Я не стану экзаменовать тебя, но продолжение и развитие нашей дружбы будет лучшим свидетельством того, что ты познала многое. Исключительно добровольно и сознательно."
Я бы многое могла сказать об этой книге, с которой жила два года, но не стану. Слишком лично и непонятно без изложения предытории - вряд ли получится увлекательное чтиво. Если кому-то захочется, пускай он сам читает и делает выводы.
Без литературоведческого анализа и пр.
То, что зацепило сильнее всего

@темы: А.М., брат, скажи мне, что ты читаешь

17:39 

Д.Брандрет "Оскар Уайльд и смерть, не стоящая внимания"

Listen how calmly I can tell you the whole story
Редко кто-либо отваживается писать о короле парадоксов и самом знаменитом ценителе чистой Красоты Оскаре Уайльде, потому что требования к произведению неизбежно будут очень высоки. Взялся сочинять, будь добр, держи марку - попытайся создать нечто остроумное, утонченное, по форме близкое к совершенству. Нечто такое, за что бы Оскару не пришлось краснеть на небесах. Мне казалось, что если пишут редко, то - согласно пословице - произведения должны непременно получаться меткие. Однако правило это не всегда срабатывает.
Книга Брандрета - детектив, как ни странно, где главными действующими лицами являются сам Оскар Уайльд, его друзья Роберт Шерард и Артур Конан Дойл, и еще несколько не менее интересных личностей. Эксцентричный писатель обнаруживает в доме в далеко не респектабельном районе Лондона труп мальчика-проститутки Билли Вуда и, вдохновеленный примером Шерлока Холмса, сам берется за расследование загадочного убийства. И было бы неплохое произведение, если бы не заметно хромающая логика. По-видимому, авторская мысль так быстро летела вперед, создавая новые повороты сюжета, что перо не успевало более или менее связно описывать причинно-следственные связи, поэтому понять, почему из данных посылов были сделаны именно такие выводы, местами сложно. Правда, два канона детективного жанра все же были соблюдены: в конце все персонажи были собраны вместе, и им объяснили (а заодно и читателю), что же происходило на предыдущих трехстах страницах, и убийцей оказался, конечно же, тот, кого меньше всего подозревали. Как детектив, история тянет на троечку, что, впрочем, искупается замечательно прописанными характерами героев и отступлениями, из которых можно почерпнуть много интересных фактов о викторианской Англии. Порой можно подумать, что автор лично общался с Уайльдом, так живо и достоверно он рассказывает о его переменчивом характере, безграничном обаянии и способности придавать любой мысли оригинальность. Вот только не смог г-н Брандрет пройти мимо любовных пристрастий Уайльда. Жаль. И Оскара, и того, что литература продолжает копаться в чужой личной жизни даже спустя столетие.

P.S. Feliz cumpleanos, comandante!
Пойду читать роман о Вас, товарищ Че.

@темы: скажи мне, что ты читаешь

13:52 

Эрленд Лу. "Наивно.Супер"

Listen how calmly I can tell you the whole story

Когда эта книга, покорив Европу скандинавской простотой и непосредственностью, появилась в России, ее внесли, кажется, в обязательный для прочтения список модной литературы. Не знаю, насколько освоение этого шедевра наивизма приблизит человека к такому состоянию ума, о котором шведы отзываются "lite snobbig"...
Первая мысль - как легко написать книгу. Просто фиксируй свои нехитрые повседневные мысли, пиши о самом обыкновенном и понятном так, словно оно - самое важное для тебя. Вот только не всегда знаешь, что из наивного, окружающего тебя, является именно тем, о чем можно сказать "супер". Видеть малое - великое искусство.
Меня эта книга буквально купила своим началом, когда главный герой рассказывает о своем брате. "...уехал по своим делам. Он говорил мне, куда едет. И я даже записал. Кажется, это в Африке." В свете того, где находится мой дражайший А.М. - прямо-таки пророческие строки :tease3:
Эту книгу надо читать, когда ты в хорошем настроении, тогда она покажется забавной. Или когда чувствуешь, что запутался в жизни. Тогда герой покажет тебе, как абстрагироваться от огромных вещей этого мира вроде политики, экономики, времени, пространства и вселенной вообще. Человек - существо маленькое, ему не под силу заниматься такими сложными проблемами, а все мозго-неохватное порождает беспокойство и депрессию. Ну и бросить их, эти ненужные человеку абстракции! Попытаться найти себя в простом и доступном пониманию и восприятию.
...хотя местами 25-летний инфантильный чувак, играющий с доской-колотилкой, реально бесит.




@музыка: Imogen Heap - Come here, boy

@темы: скажи мне, что ты читаешь

12:19 

Генрих Бёлль "Глазами клоуна" (H.Böll “Angesichts eines Clowns”)

Listen how calmly I can tell you the whole story
Для успокоения души и отвода глаз...
isn't obligatory for reading

Есть книги-монологи, которые невыносимо скучно читать. Все равно что теорию эстетики марксизма-ленинизма. А есть такие исповеди, которые, единожды открыв внутренний мир героя, не отпускают до конца и после еще долго служат пищей для размышлений, сохраняются в памяти (сердце?) неясной тоской и тревогой, потому что умножающий знаний, как не раз было замечено и доказано практикой, умножает печаль. Потому что они выводят на свет некоторую часть тебя, о которой ты и сам не подозревал, но она всегда была, заложенная Богом, необходимая для гармонии крупица. Ей только нужен был ключ. А ключ был скрыт в книге. Итак…
Внешняя ситуация: Западная Германия начала 60-х годов. Молодой человек по имени Ганс Шнир, сын состоятельных родителей, выступающий с комическими номерами, теряет успех и единственный источник заработка. Приехав в Бонн, он поселяется в квартире, где некогда жил со своей возлюбленной, и проводит вечер в воспоминаниях о тех, кто так или иначе сыграл роль в его судьбе, звонит знакомым в попытке выяснить хоть что-нибудь о Марии, с которой разошелся на религиозной почве. Размышления главного героя о житейском, исходя из некоторой точки прошлого, постепенно становятся более абстрактными и глубокими: воспоминание о первой ночи с Марией наводит его на мысли о верности супругов, чей брак закреплен не печатью в паспорте, а Божественным провидением. Память об искренней религиозности любимой женщины заставляет Ганса разбираться с собственным отношением к церкви и к орде тех, кто именуются пасторами по долгу службы, не по призванию. Описание жизнь Шниров во время войны служит прологом к рассказу о том, как другие люди находили себя в жестокости, безумии нацизма, бессмысленно-экстатическом поклонении политике рейха, и как ловко они превращались в проповедников мира и согласия после 45-го года. О многом успеет поведать Ганс Шнир, пока не…
Однако книга написана не столько для того, чтобы в очередной раз обругать католическую церковь, заклеймить лицемерие и любовь к мещанскому уюту, высмеять тупиц и посредственностей, претендующих на роль выдающихся личностей. Она рассказывает о фундаментальном различии между тем, какими нас видят окружающие, и какими мы на самом деле, в душе, являемся. Какие случаются несовпадения! Какие поразительные открытия… Ребенок из приличной семьи, не сумевший найти себе занятие в «нормальной», социально одобряемой сфере, ставший клоуном, развлекающим невесть какую интеллигентную публику варьете и пивных, неудачник, которого остается только пожалеть, потому что ругать надо было раньше – разве он может быть человеком? Может ли он что-то понимать о настоящей, должной, правильной жизни? Может ли он что-то чувствовать, кроме зависти и озлобления по отношению к более успешным? Конечно же нет! Так ответят и мать Ганса, и Хериберт Цюпфнер, католический пастор, «спасший» Марию от позорной участи сожительницы, и Зоммервильд, тоже честный католик, сделавший состояние на торговле антикварными предметами культа. Так ответит любой из нас, увидев на улице бомжа, столкнувшись с городским сумасшедшим, которому необходимо внимание, потому что он погибает от одиночества. Презрительное снисхождение и гримаса отвращения и недовольства всегда наготове… Так вот, роман Бёлля как раз о том, что лощенная шкура – не всегда признак великого ума и чести; скорее она – маскировка, необходимая для беззаботного существования, обеспеченного деньгами, уважением, семейным «счастьем». Она – знак, показатель того, что вот на тебя-то и надо равняться, выбирая жизненный путь. А тут… Зарабатывать на жизнь, развлекая других людей. Как низко нужно было пасть – работать шутом. Как высоко нужно было подняться, до какой степени отрешенности дойти, чтобы не воспринимать смех на свой счет. Несчастный человеческий эгоизм, не позволяющий понять одной элементарной вещи: не все в этом мире вращается вокруг нас. В этом принципиальное отличие Шута от обычного человека: о себе он думает в последнюю очередь; в первую – о том, какие пороки и нелепости он пытается исправить в окружающих своими горькими шутками, и том, разумеется, чью волю выполняет. Ведь Король всегда прав.
Вопрос о том, какую судьбу выбрал для себя человек и какую следовало выбрать – второй значимый момент в романе. «Мать до сих пор говорит мне, что я погубил себя, и ненавидит за то, что я решил идти своим путем,» - сказал мне однажды знакомый. Это тяжкая участь – самостоятельно распоряжаться собственной жизнью, свернуть с проторенной тропы и пойти по бездорожью, прочерчивая для кого-то метеором короткий, но яркий след. Мне кажется, что большинство таких вот смелых, особо не считающихся с чужими пожеланиями относительно себя, претерпевают массу трудностей, но никогда не говорят, что были несчастливы. Напротив. У них нет причин для печали, ибо разве можно жалеть о том, что отпущенные дни были наполнены смыслом. И неважно в таком случае, сколько раз ты падал, сколько раз готов был завыть от отчаяния, помышлял о смерти. Неважно. Все прошло. Осталось только сознание того, что ты был здесь не зря и, конечно, еще будешь.
Так вот, о многом успел поведать Ганс Шнир, пока не пришло время нарисовать белилами свое настоящее лицо, взять гитару и старую шляпу и пойти на вокзал, чтобы в вихре карнавала никем не замеченным сидеть на ступеньках и петь куплеты. И ждать прибытия поезда, в котором из Рима приедет Мария…
P.S. Читайте оригиналы, если хотите насладиться произведением

@темы: скажи мне, что ты читаешь

18:48 

День, следующий за днем дураков

Listen how calmly I can tell you the whole story
Господи, еще раз говорю Тебе спасибо! Одной канителью стало меньше - сегодня была предзащита курсовой по экономике. Вообще, любопытный опыт: защищать курсовик, которого не существует. Признаться, утро началось так, что я, с моей средневековой суеверностью, заранее приготовилась к блестящему провалу, но небеса, похоже, решили пошутить (продолжение 1 апреля?) Обошлось малой кровью, то есть я осталась недовольна своим выступлением, зато В.П.Т. заценила статистические данные. Теперь дело за малым - написать. А то врать-то на ходу мы все мастера, гуманитарии -).

Мне нравится сознание того, что на полке лежит еще много книг, которые нужно прочесть.
Г. Бёлль "Глазами клоуна" в оригинале
Г. Гессе "Нарцисс и Гольдмунд"
Г. Майринк "Ангел западного окна"
М. Кундера "Невыносимая легкость бытия"
Э. Лу "Наивно. Супер"
Д. Брандрет "Оскар Уайльд и смерть, не стоящая внимая"
Б. Кумм "Че" в оригинале
Ю.А. Линдквист "Блаженны мертвые" (ура, мне ее привезли!)
+ перечитать кое-что из русской классики, ибо утечка словарного запаса и мозгов ощущается почти физически.
В процессе постараюсь написать о каждой книге. О "Хрониках Амбера", пожалуй, сейчас. С творчеством Р.Желязны познакомилась по наводке Артура: он пересказывал какие-то забавные истории о Рыжем Демоне, расписывал красоты Янтарного Королевства и пр., и я, заинтригованная (ибо шаман - изумительный рассказчик), решила самостоятельно прочесть его любимые книги. Честно говоря, "Хроники" не произвели на меня такого впечатления, как "ВК" или "Кольцо тьмы" Перумова. Последние я читала еще в детском возрасте, так что не могу поручиться за то, что эти сказки так же пришлись бы мне по душе, как в первый раз. Я все-таки уже большая девочка, чтобы верить во всякие выдумки -). К тому же, Желязны гораздо больше уделяет внимания тонкой психологии, противостоянию личностей, интригам, детективным головоломкам, парадоксам, нежели эпическим картинам сражений за Мир и Свет. Конечно, элемент магического очень даже значителен, количество первородных сил, стремящихся переустроить реальность по своим законам, зашкаливает, но в этом нет какого-то подавляющего размаха и величия. Стоит вспомнить битву за Хельмову падь или последнее сражение из "Адаманта Хенны", когда рушилась Серая Гавань - воспоминания об этих эпизодах до сих пор будоражат мое воображение, настолько они ярки, масштабны, значительны. Чего, увы, не могу сказать о событиях в "Хрониках". Ну правда, никакой глобальности и бесповоротности, столь характерных для жанра фэнтези. Боромира убили, так убили, навсегда. А Истинный Путь испортили, потом заново отстроили. Конфликт между Путем и Логрусом - какое полотно можно было бы создать на основании только этой сюжетной линии, но... Обычно мне так жаль расставаться с героями этих многотомных эпопей, за тысячи страниц как будто с ними породняешься (ладно, это было не по-русски), а тут я, к своему стыду, к концу забыла, с чего все началось. И осталась масса непонятного, например, куда подевалась добрая часть персонажей после того, как Мерлин стал Принцем Хаоса? Жаль, что автор в финале затер судьбы чуть ли не всех главных героев и поскупился на некоторое развитие эпизодических личностей. Мне вот всегда были более интересны второстепенные действующие лица, может быть потому, что тут предоставляется простор для фантазии. Тот же Кергма. Таинственное нечто, могущее оказаться кем или чем угодно, заколдованнм принцем или незаконнорожденным отпрыском Логруса. И на цыпочках подкрадывается идея написать фанфик...
Если среди читающих этот пост есть такие, кто собирался взяться за "Хроники Амбера" и передумал, прошу: не полагайтесь на my humble opinion. Все люди разные, может, вам эта книга не покажется пустой тратой времени.
Ну и напоследок:
Четыре минуты позитива. Просто мне нравится, как он танцует. Ненавязчиво вспоминается Поль Бортез

@настроение: ушла учиться дальше

@темы: скажи мне, что ты читаешь, saker att le, idag

17:50 

Литературно-приветственное

Listen how calmly I can tell you the whole story
Добро пожаловать, Тень весны! Располагайтесь!

Небольшая рецензия (ну люблю я разбирать полеты, что поделаешь!)
Несмотря на активную рекламу и пророчества критиков, роман Антона Сои "Эмобой" вряд ли приобретет статус культового в широких кругах читающей публики, хотя среди представиетлей субкультуры эмо, вероятно, произведет некоторое будоражащее воздействие. Картины загробной жизни Егора Трушина в черно-розовом подсознательном мире его подруги напоминают наркотические галлюцинации, что местами выглядит забавно. Незамысловатая история любви, наивной и непосредственной, немного героического пафоса, щепотка черного юмора... В повествовании чувствуется оригинальность замысла, исполнение на высоком уровне. Этакая современная версия "Алисы в Стране чудес" с определенной корректировкой на реалии XXI века. Этот роман нужно не осмыслять, а именно пропускать через сознание потоком самых разнообразных эмоций. Но - да простят меня поклониики таланта господина Сои! - снимать по его произведению "Ворона" я бы не стала, дабы не осквернять память Брендона Ли откровенной пародией.

@темы: культура, скажи мне, что ты читаешь

22:23 

Литературное

Listen how calmly I can tell you the whole story
Дочитала "Богоматерь Цветов" Жана Жене.
Есть такие вещи и явления, о которых говорят - "неописуемо". Такова примерная характеристика этой книги, и безмерно трагичной, и абсурдной, и наивной, и утонченно-развратной. Впрочем, литература не может быть безнравственной: если человек взялся за перо, то им движут порывы более благородные, чем желание описать чернуху ради самой чернухи. А все, что попадает в этот промежуток - не есть литература.
Дивина, несмотря на всю нелепость и невозможность ее образа, вызвала у меня осторое сочувствие. Да, она странная, эксцентричная, безумная. Она - одна из кумушек из парижского квартала удовольствий, "Вся-Такая", посетительница балов-маскарадов с дурной славой. Должно быть, святая... И потому затаптывала в себе эту проклятую святость, это неуместное стремление быть доброй и правильной, нарисованным образом, для которого не существует возможности любить и действовать. Ведь святой - лишь безмолвный символ, а Дивина слишком страстна для роли церковной скульптуры.
Дивина, Божественная... Существо, ненавидящее себя и доброту и самозабвенно любящее Любовь... Голос на манер Ренаты Литвиновой, ломаные жесты, врожденное отчаяние во взгляде... И бесконечная детская наивность до самой смерти. Ты не отвратительна, ты - "вся такая трогательная".

@темы: скажи мне, что ты читаешь

12:41 

Книга.

Listen how calmly I can tell you the whole story
Вчера нашла в публичке книгу, которую так давно вожделела: "Родичи" Дмитрия Липскерова. Как-то давно (мне теперь кажется, что я была совсем маленькой тогда) этот роман читали по радио. Помню, что каждый вечер я садилась на кухне у приемника, не зажигая света, и слушала с замиранием сердца очередную главу. Меня так поражал весь этот фантастический бред: студент Михайлов, белые медведи, Ягердышка, земляника, балет, некто, несущийся по лесу с рельсой на плече, глаза "цвета надписи на торте. А крем бы небесно-голубой". Со временем многое забылось, остались только смутные образы поезда Петербург-Москва, запах леса и ягод, ледяные пустыни. И - вот подарок судьбы! - можно все вспомнить! Можно неторопливо идти сквозь прозрачныю паутинку текста, наслаждаться мастерской простотой исполнения, но главное - можно вновь прикоснуться к тому невероятному, теплому, немного наивному, что так поразило в позднем детстве (или очень ранней юности), когда умственная жизнь еще не была омрачена и вместе с тем скрашена пониманием некоторых вещей.


@музыка: Keep bleeding in love

@темы: скажи мне, что ты читаешь

Soon it will be cold enough to build fires

главная