Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: переводческое (список заголовков)
22:15 

Нил Уильямс. "Как в раю"

Listen how calmly I can tell you the whole story
Нил Уильямс
Как в раю


Посвящается Крису, вырастившему сад,
и Дейдре и Джозефу, наполнившим его музыкой.

«…яко на небеси и на земли.»
Отче Наш

«…ma gia volgeva il mio disio e’l velle
si come rota ch’igualmente e mossa,
l’amor che move: I sole e l’altre stele.»

«...но страсть и волю мне уже стремила,
как если колесу дан ровный ход,
любовь, что движет солнце и светила.»
Данте, Рай


I

1

Всего лишь три великих загадки существует в мире: загадка любви, загадка смерти, а между ними, являясь частью каждой из них, загадка Бога.
Бог – величайшая тайна из всех.
Когда машина вылетает с автострады и врезается в твою жизнь, ты познаешь загадку Бога. Чувствуешь остроту ее граней, обрушившихся на тебя, и ощущаешь ее безмерность по той силе, с какой она выбивает из тебя жизнь. Ты хочешь собрать осколки и выбросить их во тьму. Тебя охватывает холод утраты, ледяной ветер, словно бы крепостные стены твоей души пали в ночи, и ты проснулся от сознания того, что вокруг – огромное незащищенное пустое пространство.
Когда выясняется, что мужчина за рулем машины был пьяным священником и что он отделался легкими травмами, ты задаешься вопросом, существует ли Бог вообще, или это твоя собственная выдумка, призванная объяснить существование случая и жестокости, ставящих крест на человеческой жизни.
Филип Гриффин пребывал в недоумении. Он желал знать, что за преступление совершила его десятилетняя дочь, какую тяжкую ошибку допустила, если тем вечером навлекла на себя смерть в виде пасторского автомобиля. В чем была виновата его жена, Анна, когда ехала в Ренела за канифолью для половинной виолончели дочери? В течение недель и месяцев, последовавших за несчастным случаем, Филипп Гриффин задавал себе этот вопрос и приходил к одному ответу: ни в чем. Это была его ошибка, кара пала не на них, а на него. Ибо страдает тот, кто остается в живых. После похорон жены и дочери он неделю за неделей прочесывал выжженное поле души и находил мириады недостатков в своей любви - дни, в которые он не произносил ни слова, возвращался с работы не в духе и отправлял детей заниматься домашним заданием, говоря, чтобы дали ему побыть одному, если они приходили с тетрадями. Поднимал газету, словно мост, и скрывался в лишенном любви мире новостей и фактов, пока не раздавался стук в дверь и он шел пить чай. Вечера, в которые он не говорил, что любит их, а только велел идти в постель и вести себя тихо, иначе он рассердится. Он отыскал все-все недостатки и пришел к выводу, что они слишком многочисленны, поэтому неудивительно, что господь Бог поразил его жизнь страданием. Он понимал, что это единственный способ продолжать жить, ибо в его глазах жизнь, наполненная болью, была своего рода очищением. Мэри и Анна ждали его на небесах, и он должен был присоединиться к ним однажды, когда сделает все возможное для оставшегося ребенка, Стивена; когда жизнь искупит все его грехи и болезнь возьмет свое.
Эти мысли приносили умиротворение. По размышлении загадка Бога была не так страшна, и Филипп мог переносить страдания, зная, что в конце концов он будет прощен.
Но прошло двадцать лет, а день прощения не наступил. Его сын, Стивен, стал школьным учителем и переехал из Дублина на запад. Трещина, что пролегла между ними в день аварии, когда оба замкнулись в великих чертагах молчания, постоянно ширилась, и отец с каждым годом чувствовал, как слабеет возможность достучаться до сына. Стивен был одиночкой; он был высок, молчалив и наделен способностью к глубоким переживаниям, и он скрылся от отца в мире исторических книг еще до того, как вышел из подросткового возраста. Теперь он приезжал раз в месяц на выходные, чтобы посидеть в гостиной напротив отца, проверяя тетради и читая газеты, в то время как маленький стереомагнитофон играл Пуччини, а на улице умирал свет.
-Здравствуй.
Был вечер позднеосеннего дня. В саду опадали листья каштана, застилая газон, который Филипп Гриффин не постригал. Маленький мужчина, он сидел у окна с поднятыми жалюзи и смотрел на дорогу, ожидая, когда появится машина сына. Когда она показалась на подъездной дорожке, он отвел глаза и взглянул в пустое пространство, словно бы рассматривая музыку. Он слышал, как повернулся ключ в двери, но не встал. Он сидел, положив руки на колени, и ждал с пугающей неподвижностью человека, разучившегося разговаривать с собственными детьми.
-Здравствуй, - повторил Стивен.
Музыка продолжала звучать. Отец приподнял правую руку на три дюйма в качестве приветствия, но ничего не сказал. Он слушал пение с видом человека, который всматривается в удаленное место. Слова витали в воздухе, но Филиппу Гриффину не было нужды произносить их, ему не нужно было говорить: «При жизни твоя мать любила эту мелодию», потому что Стивен уже знал. Ему была знакома мучительная, сладостная меланхолия этой музыки, он знал, как утешительно отцу погружаться в нее. Стивен молча сел.
Филип Гриффин прибавил громкость на маленьком кассетном магнитофоне, стоявшем возле кресла, и позволил музыке заполнить пространство между ними. Они не виделись три недели, но сидели в своих креслах, окруженные музыкой Пуччини, так, словно боялись нарушить магию звука, а в комнату проник призрак высокой стройной фигуры Анны Гриффин. Печаль, наполнявшая арию, была легкой и приятной; это ощущение было больше, чем можно выразить в словах, и пока звучала музыка, отец и сын стремились укрыться в ее недолгой прекрасной скорби; каждый думал о своей женщине.
Тяжелые золотистые гардины были убраны от окна; их не раздергивали много лет, и в складках собралась вековая пыль. Филип Гриффин сидел лицом к окну, на лицо упали полосы оранжевого света, когда зажглись фонари. Ему было шестьдесят восемь лет. Он никогда не был особенно привлекательным, но некогда отличался энергичностью. Над ушами и в ушах у него росли волосы, похожие на седые вьющиеся проволочки, а макушка была лысой и казалась очень уязвимой. Сидя, он держал руки на коленях и иногда смотрел на ладони, поворачивая их, как будто в поисках следов опухоли, которая, как ему представлялось, росла в нем. Это был человек, потерявший интерес к жизни, постепенно ставший нелюдимым. Сломленная часть его духа так крепко с ним срослась, и он так давно отбросил любые мысли о чуде, которое могло бы ее восстановить, что он не заботился о качестве жизни, ожидая, когда порвется последняя нить.
Лилась музыка, он смотрел на руки. Когда отзвучали три арии, он наклонился и выключил магнитофон.
-Замечательно, - произнес он и взглянул в наполняющий комнату сумрак, чтобы с удивлением заметить перемены, произошедшие в лице сына.

@темы: как в раю, переводческое

00:01 

Hyde. The Cape of Storms

Listen how calmly I can tell you the whole story
В каких широтах плыву?
Корабль потерял управленье,
И в реве бушующих вод
потонул мой отчаянный крик.
Где скрылась беглянка-любовь?
Ее отыскать ли сумею?
Мыс Бурь возвращает мне эхом
боль, что засела внутри.

Едва ли ты различишь
в своей жизни оттенок греха,
как не увидишь в ночи
гряду грозовых облаков…
А мне и за краем земли
не скрыться от сонма теней –
бегу, но все ближе погоня,
все крепче объятия тьмы…

Призрачным бригом скитаюсь,
не зная путеводной звезды,
что было любимо и ценно,
в прах обратилось немой.

В каких широтах плыву?
Корабль потерял управленье,
И в реве бушующих вод
потонул мой отчаянный крик.
Где скрылась беглянка-любовь?
Ее отыскать ли сумею?
Мыс Бурь возвращает мне эхом
боль, что засела внутри.

Теперь ты познала сполна
вкус роскошный греха,
обманчиво-сладкий и терпкий,
он тает на нежных губах…
Истомой полнится тело,
застыл экстатический миг…
Но даже чарующим грезам
однажды приходит конец…

Призрачным бригом скитаюсь,
не зная путеводной звезды,
что было любимо и ценно,
в прах обратилось немой…

Ужели то же случится со мной?!


/очень вольный перевод/

@темы: переводческое, песня, стихи

00:06 

Hyde. Angel's tale

Listen how calmly I can tell you the whole story
В сердце медленно тлеет память.
Как реликвию,
отдельно от прочих,
я храню ее –

Ангела песнь.

Лишь однажды столько дикой силы
появляется в жизни чувство…
Я пленен твоей красотою,
я по-прежнему грежу тобою –

Ангела песнь.

Ты изгна’ла моих личных бесов,
ты сияла такою славой
и касалась меня невесомо,
похищая мое дыханье…

И окутанный серебристым покровом,
под бледнеющими небесами,
этой ночью священной в трепет
я повергнут оказался тобою –

Ангела песнь.

Снег на землю ложится горячий –
разве можно себе представить?
Словно снежные хлопья, с неба
долетает

Ангела песнь.

От тебя свои помыслы скрою…
Развела нас небесная воля,
и уже о томлении сердца
мне тебе никогда не шептать…

Вот бы вырастить быстрые крылья,
белоснежные, сильные крылья,
и поднять в твои чертоги
ангелом во плоти…

Ах, такою вот снежной ночью
оживает седая память,
и ее извечное пламя
полыхает под спудом вновь…

Память медленно тлеет в сердце.
Как реликвию, отдельно от прочих,
я храню ее –

Ангела песнь.

/вольный перевод/

@темы: переводческое, стихи, творчество

01:41 

Hyde. Secret letter

Listen how calmly I can tell you the whole story
Птичий щебет в открытые окна
проникает из сада, и звон
колокольчиков, высокий, привольный
плывет над землей. Взаперти,
ограниченный пределами стен,
я взираю на мир,
распростертый внизу..

Наши губы сомкнула
печали печать,
наши сны обретаются
в области тьмы,
но однажды я брошу
наш пыльный чердак
и свободно сквозь город усталый
промчусь.
Я запомню, запомню тебя,
я запомню – мы были так близко,
что теперь не страшны расстоянья.

Вдруг удушьем нарушится
мир и покой,
и земля отторгнет нечистую кровь.
Если завтра придется уйти навсегда,
я послание тайное оставлю тебе.
Я запомню, запомню тебя,
я запомню – мы были так близко,
что теперь не страшны расстоянья.

Прежде чем на дорогу ступить,
взгляд прощальный брошу вокруг –
пусть навек
в память врежется эта картина.
Я запомню, запомню тебя,
я запомню – мы были так близко,
что теперь не страшны расстоянья.

/вольный перевод/

@темы: voices in my head, настроение, переводческое, стихи

19:10 

Профессиональный юмор-2

Listen how calmly I can tell you the whole story
Продолжаем сбор шведских (и прочих) перлов.

Настя, преподаватель рагги, объясняет новое движение: выброс должен быть коротким и резким, как будто вас током ударило. При этом у вас отрывается нога. Только вы там осторожно, чтобы не зарокотило.

Вера: по новому закону, мы, преподаватели, вас не учим, а оказываем образовательные услуги. Значит, учебная деятельность подпадает под закон о защите прав потребителей...
Голос из аудитории: значит, эти услуги можно вернуть или обменять?

Вера: видела объявление на улице "Ищу девушку для друзья. Ашот"

В статье про современные формы семьи: отношения, напоминающие брак. Интересно, чем именно - ругаются, что ли, часто?

В той же статье написано, что разведенные женщины гораздо больше устают.
Вера: каждый раз, как почувствую усталость, пойду и выйду замуж, чтобы взбодриться.

Читаем книжку "Семь шведов".
Настя, задумчиво: название-то какое... Семь шведов... и одна датчанка.
Вера, криво ухмыляясь: звучит порочно.
Настя, с апломбом: датчанки непорочны!

Вместо Сварта Анкур, черные вдовы, прочли Сварта Энкур - черные утки. Одна буква, а сколько пафоса утрачено

История из жизни. У Веры в высшей народной школе был одноклассник, у которого, в свою очередь, был русский учитель музыки. От этого учителя швед перенял детскую песенку типа "раз-два-три-четыре, жили-были в огороде огурец и помидор". Пел он ее, пел, не понимая слов, пока Вера ему не объяснила сути - мол, "огурец" - это gurka по-шведски. Тогда он загадочно посмотрел на нее и спросил, как по-русски будет puss. "Поцелуй", - ответила Вера. Швед что-то в уме прокрутил, запомнил, и спустя некоторое время пришел к Вере с еще более загадочным видом и протянул ей листок. На нем было написано "поцелуй огурец".
Конечно, ничего плохого он не имел в виду. Просто по-шведски pussgurka - это такой жутко милый, славный человек, которого хочется чмокнуть.

@темы: saker att le, in der Uni, Sverige, переводческое

15:23 

Профессиональный юмор

Listen how calmly I can tell you the whole story
Немного шведской травы

Вера, недоумевая, почему студент неправильно переводит предложение пассивного залога, постоянно доставая откуда-то несуществующий глагол «можно», разражается фразой: Почему у вас местоимение MAN ассоциируется с глаголом KAN? Man не всегда kan.
Аля (задумчиво-ехидно): Какое глубокое замечание, В.В.
Занавес. Аудитория хохочет.
*man по-шведски и безличное местоимение, и «мужчина», глагол kan – «может».

Студенты читают текст о высшей народной школе Красного Креста (Röda Korset). Когда нужно переводить, тот, чья очередь, замирает и напряженно в текст, а потом неуверенно спрашивает:
-В.В., а причем тут красный корсет?
(по-шведски слова «крест» и «корсет» пишутся одинаково, но различаются ударением)
Позже Аля развила идею: мол, там по соседству со школой Красного Корсета еще помещаются школы Красной Мельницы и Красного Фонаря

Неподалеку от Стокгольма находятся населенные пункты со звучными названиями: Trossa, Handen, Fittjan и Gävle. Нам-то не очень смешно, а вот шведам... Для них эти названия созвучны со словами (соответственно) «трусы», «ладони», «п…да» и «черт возьми». Кажется, в столице даже ходит такая прибаутка «Vad ligger mellan Trossa och Fittjan? Handen» Самое забавное, что географически они именно так и расположены

Еще пара перлов от В.В.:
-Вы можете вербализовать свое понимание?
-Если люди стремятся против текущего…

Вера о гипотетической встрече со шведскими гимназистами:
-…но я не знаю, будет ли вам с ними интересно, потому что они не совсем вашего уровня развития…
-Ну зачем вы так?
-Я просто знаю…

Сегодняшнее. Вера говорит: "Когда люди неправильно произносят шведские слова, кажется, что шведский - очень смешной язык. Я вот одно время коллекционировала такие изуродованные слова. Прям зверинец настоящий получился." Пример - ушака. На самом деле это глагол orsaka - вызывать, быть причиной. Но произносится он именно так - ушака.
Из этой же оперы такю'та, которая на самом деле takyta [так'ута] - крыша и попе'ка [po'peka] - указывать.

@музыка: джаз

@темы: переводческое, saker att le, in der Uni, Sverige

20:34 

Попытка культурного обогащения

Listen how calmly I can tell you the whole story

Я входил вместо дикого зверя в клетку,
выжигал свой срок и кликуху гвоздем в бараке,
жил у моря, играл в рулетку,
обедал черт знает с кем во фраке.
С высоты ледника я озирал полмира,
трижды тонул, дважды бывал распорот.
Бросил страну, что меня вскормила.
Из забывших меня можно составить город.
Я слонялся в степях, помнящих вопли гунна,
надевал на себя что сызнова входит в моду,
сеял рожь, покрывал черной толью гумна
и не пил только сухую воду.
Я впустил в свои сны вороненый зрачок конвоя,
жрал хлеб изгнанья, не оставляя корок.
Позволял своим связкам все звуки, помимо воя;
перешел на шепот. Теперь мне сорок.
Что сказать мне о жизни? Что оказалась длинной.
Только с горем я чувствую солидарность.
Но пока мне рот не забили глиной,
из него раздаваться будет лишь благодарность.

Как ВСЁ ЭТО объяснить шведу???


@музыка: Ани Леннокс - Любовная песня для вампира

@темы: Sverige, культура, переводческое

14:45 

Филолого-историческое

Listen how calmly I can tell you the whole story

Перевод записок немецкого публициста Максимилиана Шеера о событиях второй арабо-израильской войны (Суэцкий кризис).

Свидетельства очевидца 1956 г.
Остальное - в комментариях


@темы: история, переводческое

21:26 

Listen how calmly I can tell you the whole story
Большие камни падают в реку

@темы: дзэн, мысли без вектора, переводческое

Soon it will be cold enough to build fires

главная