Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
23:09 

Хорхе Луис Борхес

Охотница Лу
Listen how calmly I can tell you the whole story
Начала знакомиться с творчеством Борхеса. Не давало оно мне покоя целых - страшно подумать - семь лет, с тех самых пор, как А.Е. на дополнительных уроках литературы пыталась внушить заочную любовь к испанскому литературному сюрреализму, заставляя сочинять эссе на слова, выдернутые из контекста. Твирль, который так обывательски оказался чьей-то фамилией... Что-то еще... Найти ради смеха старые тетради, что ли. Сад расходящихся тропок - единственный прочно усвоенный образ, проживший все эти семь лет и, в конечном счете, заставивший взяться за книгу.
Это значит - дорасти. Когда наступает момент, и ты понимаешь - да, именно Борхес сейчас и нужен в проводники и спутники. Он успокоительно-медитативен, местами по-испански раздумчив и меланхоличен, обманчиво незатейлив. Мне нравится притчевая форма рассказов, и то, что они напоминают сны. А еще: можно прочесть лишь то, что написано, а можно незаметно для себя убрести вглубь, как в бесконечный коридор смотрящих друг в друга зеркал.

Хаким из Мерва, красильщик в маске


Хаким, которому люди того времени и того пространства дадут в последствии прозвище Пророк Под Покрывалом, появился на свет в Туркестане в 120 году Хиджры и 736 году Креста. Родиной его был древний город Мерв, чьи сады и виноградники и луга уныло глядят на пустыню. Полдни там белесые и слепящие, если только их не омрачают тучи пыли, от которых люди задыхаются, а на черные гроздья винограда ложится беловатый налет.
Хаким рос в этом угасавшем городе. Нам известно, что брат его отца обучил его ремеслу красильщика, искусству нечестивцев, и оно вдохновило первые проклятия его еретического пути. "Лицо мое из золота (заявляет он на одной знаменитой странице "Уничтожения"), но я размачивал пурпур и на вторую ночь окунал в него нечесаную шерсть и на третью ночь пропитывал им шерсть расчесанную, и повелители островов до сих пор спорят из-за этих кровавых одежд. Так я грешил в годы юности и извращал подлинные цвета тварей. Ангел говорил мне, что бараны отличаются цветом от тигров, но
Сатана говорил мне, что Владыке угодно, чтобы бараны стали подобны тиграм, и он пользовался моей хитростью и моим пурпуром. Ныне я знаю, что и Ангел и Сатана заблуждались и что всякий цвет отвратителен".
В 146 году Хиджры Хаким исчез из родного города, В его доме нашли разбитые котлы и красильные чаны, а также ширазский ятаган и бронзовое зеркало.

Бык


В конце месяца шаабана 158 года воздух пустыни был чист и прозрачен, и люди глядели на запад, высматривая луну рамадана, оповещающую о начале умерщвления плоти и поста. То были рабы, нищие, барышники, похитители
верблюдов и мясники. Чинно сидя на земле у ворот караван-сарая на дороге в Мерв, они ждали знака небес. Они глядели на запад, и цвет неба в той стороне был подобен цвету песка.
И они увидели, как из умопомрачительных недр пустыни (чье солнце вызывает лихорадку, а луна - судороги) появились три фигуры, показавшиеся им необычно высокого роста. Все три были фигурами человеческими, но у шедшей
посредине была голова быка.
Когда фигуры приблизились, те, кто остановился в караван-сарае, разглядели, что на лице у среднего маска, а двое других - слепые.
Некто (как в сказках 1001-й ночи) спросил о причине этого странного явления. "Они слепые, - отвечал человек в маске, - потому что увидели мое лицо".


Медаль


Я - дровосек. Имя мое никому ничего не скажет. Хижина, где я родился и где скоро умру, стоит на опушке леса. Лес, говорят, доходит до моря, которое обступает всю сушу и по которому плавают деревянные хижины вроде моей. Не знаю, правда, самому видеть ее не доводилось. Не видел я и леса с другой стороны. Мой старший брат заставил меня поклясться, когда мы были мальчишками, что мы с ним вдвоем вырубим лес до последнего дерева. Брат уже умер, а у меня теперь на уме другое: я ищу одну вещь и не устану ее искать. В ту сторону, где садится солнце, течет небольшая
речка; я ухитряюсь вылавливать рыбу руками. По лесу рыщут волки. Но волки меня не пугают; мой топор ни разу
меня не подвел. Лет своих не считаю. Знаю только, что их набралось немало. Глаза мои еле видят. В деревне, куда я уже не хожу, потому что боюсь заблудиться, меня называют скупцом, но много ли может скопить лесоруб?
Дверь своей хижины я подпираю камнем, чтоб не надуло снега. Как-то вечером слышу тяжелую поступь, а потом и стук в дверь. Я открываю, входит странник, мне не знакомый. Человек он был старый, высокий, закутанный в
клетчатый плащ. Лицо перерезано шрамом. Годы, казалось, его не согнули, а только силы придали, но я заприметил, что без палки ему трудновато ходить. Мы перекинулись словом, о чем - не припомню. Потом он сказал:
- У меня нет родимого дома, и я сплю где придется. Я обошел всю Саксонию.
Это название было под стать его возрасту. Мой отец всегда говорил о Саксонии, которую ныне народ называет Англией.
У меня были рыба и хлеб. За едой мы молчали. Хлынул дождь. Я из шкур сделал ему постель на голой земле, в том самом месте, где умер мой брат. Как наступила ночь, мы уснули.
День уже засветился, когда мы вышли из дома. Дождь перестал, и землю покрыл свежий снег. Палка выскользнула у него из руки, и он велел мне ее поднять.
- Почему ты командуешь мною? - спросил я его.
- Потому, - отвечал он, - что я пока еще - король.
Я счел его сумасшедшим. Поднял палку и дал ему.
Он заговорил изменившимся голосом:
- Да, я - король секгенов. Тысячу раз я приводил их к победам в тяжелых сражениях, но час мой пришел, и я потерял королевство. Имя мое - Изерн, я из рода Одина.
- Не знаю Одина, - сказал я,- и почитаю Христа.
Будто не слыша меня, он рассказывал дальше:
- Я брожу по дорогам изгнания, но пока еще я - король, ибо со мною медаль. Хочешь ее увидеть?
Он раскрыл пальцы костлявой руки, но там ничего не лежало. Ладонь оказалась пуста. Только тогда я припомнил, что его левый кулак денно и нощно был сжат.
Он сказал, в упор посмотрев на меня:
- Ты можешь ее потрогать.
Я с опаской тронул пальцем его ладонь. И почувствовал что-то холодное, увидел сверкание. Рука его быстро сжалась в кулак. Я молчал. Тогда он медленно стал растолковывать мне, будто ребенку:
- Это - медаль Одина. У нее лишь одна сторона. Но, кроме нее, нет ничего на свете без оборотной стороны. И пока эта медаль у меня в руке я остаюсь королем.
- Она из золота? - спросил я.
- Не знаю. Это - медаль Одина. С одной-единственной стороной.
Тут меня обуяло желание заполучить медаль. Если бы она стала моей, я выручил бы за нее гору золота и стал королем.
Я предложил бродяге, которого до сих пор ненавижу:
- У меня в хижине спрятан сундук, набитый монетами. Они - золотые, блестят, как топор. Если отдашь мне медаль Одина, я дам тебе сундук.
Он твердо сказал:
- Не желаю.
- Тогда, - сказал я, - иди-ка своею дорогой.
Он повернулся ко мне спиной. Удара топором по затылку хватило, даже с избытком, чтобы он пошатнулся и тут же упал, но при этом кулак его разжался, и я увидел в воздухе светлую искру. Я сделал топором пометку на дерне и потащил труп к реке, которая раньше была поглубже. Туда его и столкнул. Возле дома я начал искать медаль. Но не нашел. Все эти годы ищу ее и ищу.

КОШМАР

Король мне снился. Он вставал из мрака
В венце железном, с помертвелым взглядом.
Я лиц таких не видел. Жался рядом
Жестокий меч, как верная собака.
Кто он -- норвежец, нортумбриец? Точно
Не знаю -- северянин. Бородою
Грудь полускрыта, рыжей и густою,
И безответен взгляд его полночный.
Из зеркала и с корабля какого
Каких морей, что жизнь его качали,
Принес он, поседелый и суровый,
Свое былое и свои печали?
Он грезит мной и смотрит с осужденьем.
Ночь. Он стоит все тем же наважденьем.



@темы: скажи мне, что ты читаешь, мысли-чувства, культура, вечернее

URL
Комментарии
2012-08-24 в 09:07 

anchen7
Ничто не покупается за большую цену, чем частица человеческого разума и свободы (Ф. Ницше)
Охотница Лу, спасибо за этот пост! Никогда не читала Бориса, даже не пробовала, но меня покорило! На самом деле это очень похоже на то, как пишут здесь, на востоке: испанцы ведь долго оставались под властью мавров , тогда и страна не была единой, и кругом были халифа. Посему "возможности" в них много, хоть и под собственным соусом. Я сама как раз из страны, где находится тот самый Мерв, пустыня и запыленные кисти винограда,"где солнце вызывает лихорадку, а луна-судороги",поэтому нельзя не проникнуться этим спокойным задумчивым ядом, который как миражи в пустыне туман сознание , а потом вдруг резко проясняет, и ты понимаешь: вот в этом и был высший смысл. Спасибо за еще раз!

2012-09-08 в 21:03 

Lievsky
мне вспомнился рассвет Армагеддона
Охотница Лу,
Борхес строже (рассудочная магия), Маркес - безумнее ( интуитивная бездна энергий)... Но оба невероятны.
Спасибо, согласен...

2012-09-09 в 19:47 

Охотница Лу
Listen how calmly I can tell you the whole story
Lievsky,
с сожалением вынуждена признать, что дальнейшее знакомство с творчеством Борхеса подтвердило сделанный некогда вывод - мы с испаноязычной литературой не созданы друг для друга. Печальное открытие...

URL
2012-09-10 в 13:46 

Lievsky
мне вспомнился рассвет Армагеддона
Охотница Лу,
Вполне понятно... Это я - всеядный, кажется. Смеюсь!

2012-09-10 в 22:08 

Охотница Лу
Listen how calmly I can tell you the whole story
Lievsky,
"всеядный" - это если наравне с Борхесом увлеченно читаешь Донцову и прочих бульварно-мягкообложечных. А ты тонко-интеллектуален, и потому находишь свою прелесть в такой сложной литературе

URL
2012-09-13 в 10:43 

Lievsky
мне вспомнился рассвет Армагеддона
Охотница Лу,
Как приятно. И да, ты права, насчёт уточнения определения всеядности.

   

Soon it will be cold enough to build fires

главная