Охотница Лу
Listen how calmly I can tell you the whole story
В прошлую субботу умер мой дед по отчиму Артур Михайлович. С тех пор, как отчим несколько лет назад взбрыкнул и ушел из семьи к другой, мы не очень-то общались, за исключением пары эпизодов, когда надо было решить чисто практические вопросы. В причины этого обоюдного молчания я вдаваться не буду - хочется верить, что обеим сторонам было просто неловко друг перед другом.
Смерть, однако, пересиливает всё - в том числе и невысказанные раздоры между семействами. Как наиболее нейтральный участник конфликта (и единственный присутствующий в городе из нашей семьи), вчера я пошла проститься с А.М. Впервые присутствовала на подобной церемонии. Думала: ну приду, постою среди собравшихся родных и знакомых, послушаю прощальные речи, положу цветы. Всё сухо и официально...
Знаете, что такое проклятие эмпатии? Вот-вот. Сколь бы далеки лично вы ни были от покойного, вам все равно вывернет наизнанку душу горе его родных - как свое собственное.
Было страшно поначалу. Я стояла вдалеке и с опаской смотрела на А.М., боясь увидеть какие-то слишком явные признаки смерти. Но... вблизи всё оказалось как будто не по-настоящему. То ли восковая кукла, то ли А.М. спал. Знаете, как в книгах пишут. Мне всегда казалось, что это такие клишированные образы - один удачно придумал, другие подхватили. А оно по правде так. И было странно, что в этом месте и в эту минуту могли существовать какие-то совершенно обыденные вещи: кто-то чихнул, у кого-то звякнул мобильный, "Вы потом на работу?"...
Впервые я увидела А.М., когда мне было лет 5 - он с супругой пришел к нам домой знакомиться с родителями мамы, которая собиралась замуж за их сына. А.М. меня поразил - у него была борода, до этого в моей пятилетней жизни бородатые мужчины не встречались. А еще спросил, не принцесса ли я, раз подаю для приветствия левую руку (а хорошо, что вообще сообразила хоть какую-то руку протянуть, настолько растерялась от присутствия незнакомых людей в доме). Позже он дарил мне потрясающие научно-популярные книги для детей - они казались мне удивительными предметами роскоши: большого формата, с глянцевой бумагой и красочными иллюстрациями... А потом, в школе, натаскивал по алгебре и помогал готовиться к выпускному экзамену по геометрии. Все, что касалось точных наук, было его родной стихией. Отчим рассказывал, как А.М. со своим институтским другом, когда тот приезжал в гости, выпивал немножко и - внимание! - брался решать дифференциальные уравнения. Кто на кухне о политике разглагольствовал, подперев щеку кулаком, а А.М. и Боб под хмельком решали диффуры.
С подачи А.М. я пошла преподавать в МБИ. На большой перемене он звал меня к себе в кабинет, угощал кофе и плюшками, купленными внизу в кафетерии, мы беседовали о текущих институтских делах... Потом отчим бежал в Минск, а я - из МБИ, и мы созванивались несколько раз, и во время каждой беседы А.М. шутливо спрашивал: ну как, скоро ли станешь председателем правления?
После семидесяти А.М. решил начать самостоятельно учить английский. И ведь преуспел в этом деле. Писал мне поздравительные смс на аглицком. Пару раз говорил, что хотел бы побеседовать, чтобы проверить свои силы в разговорном английском.
Знаете, у каждого рано или поздно появляются сожаления о чем-то несделанном.
Вот и я так и не успела поговорить с А.М. по-английски...